- 5 октября – День образования уголовного розыска МВД России
Накануне Дня образования уголовного розыска МВД России мы встретились с человеком, который отдал оперативной работе более 12 лет, а всего правоохранительной системе – более 40.
Разговор с Владимиром Ильиновым получился не столько о прошлом, сколько о том, что остается неизменным в работе сыщика во все времена.
- Владимир Петрович, почему выбрали эту службу?
– По тем временам инспектор уголовного розыска – это была должность в милиции «царская». Престижная! Поэтому и пошел.
- Сразу попали в розыск?
– Нет. После армии служил сержантом в спецприемнике, работал помощником дежурного. Но попал к Николаю Поликарповичу Кулику – это был заместитель Геннадия Недюжина по оперативной работе. И он из меня, в общем-то, «сложил» опера. До этого года два, наверное, проработал. Тогда инспекция по делам несовершеннолетних входила в состав уголовного розыска. Он меня сначала поставил инспектором детской комнаты милиции. Потом, будучи младшим лейтенантом, я стал инспектором уголовного розыска. Определили мне наставника – Алексея Гавриловича Середу. С ним, кстати, и сейчас общаемся.
- Помните своего первого «глухаря» – дело, которое не раскрыли?
– Если честно, нет. Потому что у меня первые дела были все по малолеткам. Садики, школы. Они, как правило, всегда раскрывались.
- Какой главный совет от наставника Вы запомнили на всю жизнь?
– Он не советовал, он обучал. Главное, что я перенял – отношение к бумагам. Если написал, то там должно быть написано так, чтобы потом мог доказать. Сохранность бумаг, какие-то оперские «штучки». Он меня обучал по розыску без вести пропавших. Хорошую школу дал, конечно.
- Говорят, у оперов есть шестое чувство на преступников. Это врожденный дар или практика?
– Я скажу так: это приобретенное. Меня в наставнике всегда поражало то, как он мог раскрывать преступления. Я, конечно, где-то к концу работы в розыске, может быть, и пришел к этому, но не настолько.
- Были случаи, когда интуиция спасала жизнь?
– Таких случаев не было. Всегда как-то предусматривал все. Даже если я лез куда-то, я не боялся ничего.
- А ведь работа в розыске – это и умение разговорить подозреваемого.
– Да, работа в уголовном розыске как раз предусматривает отношения с любым человеком, в том числе и с преступником. Находить общий язык – не обязательно давить. Это жизненно, иначе никак.
- Раньше не было камер и технологий. Как выкручивались?
– Я объясню. Если утром пройти по станице, например, мимо рынка, по Советской, можно заметить, что люди ходят в одно и то же время. На работу, в садик, школу. Если что-то случилось, надо установить, когда это произошло, и посмотреть, кто здесь ходит. Сто процентов найдешь свидетелей.
- А сейчас камеры и биометрия облегчают работу?
– С одной стороны, вроде и легче, а с другой – очень трудно. Я этим ребятам не завидую. Почему? Раньше, допустим, случилось серьезное преступление. Прокурор, Субко Игорь Иванович, был вместе с нами. Причем собака бежит, мы бежим, и прокурор бежит. Сейчас каждая служба своим занимается. Требования изменились. Но технологии не отменили главного. Голова должна работать всегда. Так сказать, на технологии надейся, сам не плошай.
- Вы работали и в 90-х. Что запомнилось?
– В 90-е бегать приходилось много. Тогда же, что скрывать, «крыши» у всех были. Но все это пролетело. Что-то запомнилось, что-то нет. Сложно было работать с этими новыми русскими, крутыми.
- А чем занимались малолетние преступники тогда?
– Помню, был такой Абдулла. Он учился в Павловском районе. Так вот, он утром садился на автобус, на автостанции вычищал киоск и уезжал. В обед я ехал следом автобусом туда. В школы залазили, в детсады, с холодильников еду просто воровали. Приедешь – подростки сидят, человек восемь, с холодильника на стол все выложат и едят. 90-е…
- Уголовный розыск – это же ненормированный день. Как семья переживала?
– Работа в уголовном розыске – это образ жизни. Я как раз эти 12,5 лет и не помню, что в семье происходило, как дети учились. Жена как-то говорила: все, что помню, – рвал штаны. То собаки порвали, то через забор лез. Двое сыновей у меня. Игорь и Андрей. Оба пошли по моим стопам. Внуки есть.
Блиц-опрос
– Самый странный предмет, который изымали как улику?
– Пистолет старинный, еще дульного заряжания.
– Фраза, которую чаще всего слышали от задержанных?
– «Я не виноват».
– Фильм или сериал про полицию, который нравится больше всего?
– «Место встречи изменить нельзя». Классика жанра. Жеглов, Шарапов. А современные сериалы терпеть не могу. Потому что там фальшь, все выдуманное. То, что показывают, и то, что есть, – отличается очень сильно. Вот пять-шесть человек занимаются одним преступлением. Зайдите в уголовный розыск и спросите, чем они занимаются? Сколько у них дел? Да как у ежика иголок. Поэтому современные сериалы не люблю.
– Громкое дело, которое раскрыли?
– Улица Краснопартизанская. Убиты мужчина и женщина. Пенсию получили, их в тот же вечер и убили, 22 декабря. Я помню, потому что день рождения мой. Мы работали где-то дней шесть. Раскрыли.
– Не жалеете, что всю жизнь посвятили полиции?
– Нет. Это была моя лучшая жизнь.
