Кубинские очерки. Первая глава.

Кубинские очерки. Первая глава.

Переход  Таллинн – Гавана.

Всё началось в сентябре 1964 года, когда  я  получил назначение  вторым механиком на один из средних рыболовных рефрижераторных траулеров, короче СРТР – 9122 «Клоога», который был построен на немецкой судостроительной верфи и уже успел поработать в  Северном и Балтийском морях, добывая рыбу для Эстонской республики и был приписан к порту Таллинн, а предстояло ему сделать морской переход через океан, для  работы в Мексиканском заливе.Очень странное решение, посылать такой небольшой траулер за 7 вёрст киселя хлебать! Но функционеры рыболовного административного корпуса из Эстонии мыслили глобальными категориями и нас, морячков с маленького траулера, о том, куда и зачем посылать – не спрашивали! Я никогда не работал на таких небольших судах и после БМРТ этот траулер казался мне просто шлюпкой.

Экипаж траулера был относительно молодой, самому старшему (старшему механику) было где-то около 35 лет, капитан – красивый, высоченного роста эстонец, спокойный, обходительный человек 30-ти лет.

Комиссаром был бывший военный, капитан 3-го ранга, фамилии уже не помню, въедливый, скучный, несимпатичный человек и мы его всем экипажем, мягко сказать, дружно не любили. Он вёл свои записи, относительно всех членов экипажа, в свою особую тетрадь, которую мы мечтали  конфисковать и узнать, что он там пишет ( что впоследствии мы и сделали!).

Итак, мы готовились к рейсу, делали небольшие профилактические ремонты, запасались запчастями, топливом и маслом. Осень стояла тёплая, много солнечных и ясных дней, гуляли по парку Кадриорг, засыпанному опавшими жёлтыми кленовыми листьями, кормили хлебом белых лебедей в парковом пруду. Вечерами всей судовой кампанией посещали Таллиннские рестораны – Глорию, Асторию, Европу.

Денег было в обрез, но мы были молоды, и довольствовались алкоголем, который  был тогда не особенно дорог, а закусывали в основном дешёвыми бутербродами.

Днём ходили в заводскую столовую, заказывали первое блюдо, а хлеб и горчица всегда стояли в неограниченном количестве на всех столах, бесплатно, и мы наедались этими «деликатесами» до отвала.

22 сентября 1964 года  наш траулер вышел из Купеческой гавани Таллиннского торгового порта, прошли Балтику, проливы, Северное море и у Шетландских островов взяли курс на Остров Свободы – Кубу.

Если рассказывать о переходе, то он был достаточно спокойным, но один раз попали в довольно большой шторм и надо отдать должное мореходным качествам нашего кораблика.Немцы  очень хорошо  рассчитали  остойчивость, траулер взмывал вверх на любую высокую волну и потом плавно проваливался в морскую пучину, вообщем держался очень уверенно на плаву.

Конечно, такая качка создавала неудобства всем членам экипажа – и спать было невозможно, и готовить еду было очень проблематично, и обеды  и ужины тоже требовали от  каждого  хороших навыков  эквилибристики, но все понимали, что когда-нибудь это всё закончится  и  мы ещё пройдём по хорошей воде. {mospagebreak}

Прибытие   в  Гавану.

Так оно всё и случилось, через 18 дней перехода мы увидели силуэт Гаваны, запросили лоцмана и почти без задержки вошли через узкий морской пролив в порт Гавану, столицу  свободного  острова Куба.

На Кубе всего лишь два гоа назад произошла революция, но город ещё жил по старым законам, которые были довольно свободными, и  для советских моряков непонятными, но приятными для  молодых ребят, а  в основном у нас  были совсем  молоденькие морячки: от 19 до 25 лет, и мы были в восторге, что попали в такую красивую и полную соблазнов страну! Соблазнов было много, а денег было мало, кубинки были очень красивы и  доброжелательны, город был полон романтики, таинственной старины и современных красивых отелей, ресторанов, старинных театров и старинной архитектуры зданий. Обо всём этом надо писать отдельный     очерк или рассказ.

Наш траулер поставили в Рыбном порту – Флота  Кубана де Песка, район Регла, рядом находился  холодильник порта и там  кубинские девушки и женщины сортировали рыбу и укладывали её  в какие-то ящики со льдом, а  мы не сводили с них глаз, до того всё это было и интересно и заманчиво. Все пытались как-то завязать разговор, но испанского языка  тогда никто из нас не знал, вот и обменивались мимикой, улыбками и жестами.

Вечером пошли в город, получили массу впечатлений, по совету «бывалых» прихватили по 1-2 флакона одеколона, благополучно их реализовали и вдоволь попили пива.

В дальнейшем эта практика процветала и мы продали всё, что было возможно: мыло, одеколоны, зубную пасту, шапки, тапки, носки  и прочую  лишнюю, как нам казалось, галантерею, а что было делать?  Ребята молодые, вокруг столько интересного, нового, а денег (т.е. кубинских песо) нет, и не предвиделось в ближайшем будущем.

Через два дня отчалили от причала и пошли на промысел в Мексиканский залив, район банки Кампетч. Нам был спущен план по добыче рыбы, но ловили мы мало.

Рыбу пересыпали льдом и складировали в  охлаждённом трюме, в ящиках, а потом надо было её сдать на перерабатывающую базу. Были на промысле две или три  базы, но флота было немеряно, из всех северных и балтийских портов, в основном СРТР.

Ловили рыбу под названием  «ронка» - серенькая, невзрачная, невкусная, издающая хрюкающий звук, когда её брали в руки.

Мы все искренне удивлялись, зачем промышлять эту мусорную рыбу когда в сети попадалась прекрасная на вид и вкус рыба, большая и не очень, но мы не могли её перерабатывать и сдавать, так как этих  пород рыб не было в перечне выловленной для сдачи рыбопродукции. Глупость, которой нет названия!

Мы эту великолепную по виду и по вкусу рыбу с удовольствием употребляли в пищу: жарили и парили. Но я даже не помню, пробовал ли кто-нибудь из нас на вкус рыбу, под названием «ронка»!{mospagebreak}

Первая вылазка на берег

Пришел день, когда все трюма были забиты ящиками, а очередь для сдачи рыбы на плавбазу еще не подошла, и в ближайшие 3-4 дня, а может и больше, надеяться на сдачу не приходилось. Мы оказались в глубоком отстое и капитан ушел из района промысла поближе к берегу Кубы, в бухту Гуане.

Красоту острова Кубы описать  невозможно, все это нужно было видеть, и мы были очарованы открывшимся пейзажем, морской бухтой, с пронзительно синей водой, буйной тропической зеленью на берегу и совершенно безлюдной – только наш корабль и кое-где небольшие шлюпки местных рыбачков.

Провели «военный совет» старшего комсостава ( исключив из него комиссара) и решили для начала сойти на берег в цивилизованном месте,  заправиться пивом или еще каким-нибудь алкоголем, добравшись туда на своей спасательной шлюпке .В дальнейшем она так и будет у нас в постоянной готовности, на ней мы совершим не один поход на берег и по устью реки, впадающей в залив.

Спустили шлюпку, проверили двигатель и все заняли свои места – капитан, стармех,

2-й механик, 2-й штурман, 3-й штурман и два матроса. Комиссар стоял у борта с мрачным лицом, но капитан не собирался его информировать о том, куда и зачем мы направляемся. На судне оставался старпом, 3-й механик и остальной экипаж.

Капитан  выглядел очень импозантно – в вельветовых шортах , с большим потрепанным кожаным портфелем,  а для чего он его взял, мы сначала даже не догадывались. Затарахтел мотор шлюпки и мы двинулись к неизведанным берегам!

До подхода к берегу заглушили мотор и выпрыгнули в воду, взяли шлюпку на буксирный конец и частично вытащили ее на берег. Оставили матросов сторожить шлюпку и двинулись в поселок. Впереди шагал  здоровенный 2-х метровый капитан, с большим  потертым портфелем  руках , а за ним  мелкой рысцой выдвигалась наша группка. Никаких пограничных  властей, а встретившиеся полицейские, узнав, что мы русские рыбаки с траулера на рейде, дружески нас встретили и никаких вопросов о том, как мы здесь оказались – звучали  только приветствия : амигос, амигос (друзья)!  Не надо забывать, что только в октябре 1962 года благополучно закончился Карибский кризис, где мы выступали защитниками Кубинской свободы, поэтому  русские были везде очень уважаемы и «неприкосновенны»(насколько это было возможно).

Мы зашли в один из местных баров с открытой верандой и уселись за один из столиков, заказали по бутылочке Колы и  капитан разрешил дополнительно, за свой счет, заказать по порции кубинского рома. Было очень жарко, солнце палило немилосердно и, конечно, нас сразу же развезло, к тому же на закуску денег у нас не было. Бармен был очень приветлив, как и все кубинцы к русским, и предложил  повторить еще. Мы на пальцах и мимикой объяснили,что денег нет, но нам ответили, что нас любят и предлагают выпить бесплатно. Мы  поразились такой щедрости, повторили по несколько раз и через полчаса или даже меньше стали  вдрызг опьяневшими. Кубинцы были в восторге и страшно удивлены, что русские могут выпить так много за такое короткое время! Солнце, большое количество выпитого рома и отсутствие элементарной закуски сделали свое дело.

Мы внешне выглядели нормально, но встать и уйти у нас не было сил. В общем, откуда-то подъехавшие полицейские, аккуратно погрузили нас в свой джип и отвезли  к нашей шлюпке, где должны были  дожидаться нас наши матросы. К нашему общему удивлению матросы оказались  в таком же «разобранном» состоянии, как и мы! Где и как они успели подзарядиться, за какие деньги набраться алкоголя, мы не знали, но  мы долгое время провели на берегу, отмокая в морской воде и приходя в чувство, пока смогли загрузиться в шлюпку, завести двигатель и начать движение в сторону нашего судна. Нас с почетом сопровождал военный  кубинский катер и помогал нам швартоваться. Перед подъемом шлюпки была операция по выгрузке тел, под русский сопроводительный мат, грозные комиссарские взгляды и прощальные возгласы наших друзей кубинцев!

Утром мы проанализировали нашу поездку и  спрашивали капитана: зачем он брал с собой свой обшарпанный портфель? Он ответил, что брал его для солидности, но  никто из нас  в это не поверил, знали, что в портфель должны были затариться выпивкой, да не срослось, злую шутку сыграл с нами алкоголь!

В эту ночь мы и похитили  знаменитую черную тетрадь комиссара, выманив его в рулевую рубку. Прочитав записи в тетради, узнали много интересного о себе и о последней поездке на берег. Тетрадь была торжественно утоплена и после этого комиссар понял, что с экипажем нужно жить дружно и действительно, впоследствии, он никому больше хлопот не доставлял.{mospagebreak}

«Очи черные»

Изредка мы заходили в порт Гавана, посещали загородный бассейн, интерклуб.

Интерклуб был очень популярным  местом, в Гавану заходили корабли из самых разных стран и там можно было встретить моряков с этих кораблей.. Мы очень охотно его посещали, здесь можно было выпить пиво по самой низкой цене, обменяться впечатлениями с другими моряками,  с открытой террасы полюбоваться красивыми кубинками, которые стаями ходили вокруг этого веселого заведения и, по желанию,при наличии денег, можно было договориться с ними , чтобы провести вместе время.

Прошло всего два года после революции и в этом порту царили самые свободные нравы, которых революция не коснулась. Это потом, по указу Фиделя Кастро, собрали всех женщин легкого поведения и отправили их на остров Пинар дель Рио, где они начали принудительно-активно заниматься разведением фруктов и овощей.

В один из вечеров мы  с 3-м  штурманом прошлись по ночным улицам Гаваны и, проходя мимо отеля «Гавана Либре», зашли в фойе, на лифте поднялись на 25-й этаж и попали в роскошный ресторан. Как у нас хватило наглости и нахальства сделать это, я уже не помню, но к нам так хорошо относились, что лифтеры(а они были в каждом лифте) услышав нашу русско-испанскую речь, только улыбнулись и подняли нас на самый верх отеля. Сели за столик, заказали по кружке пива, с изумлением и любопытством осматривали роскошный зал, присутствующих великолепно одетых мужщин и женщин. На нас тоже смотрели, но как на бедных, случайно попавших сюда неизвестно зачем мальчишек. Вдруг мы услышали негромкую знакомую  мелодию.  Это были «Очи черные». Откуда у нас тогда появилась смелость, или это чувство присуще всем молодым, но мы поднялись, подошли к небольшой сценке, взяли микрофон и стали напевать слова песни. Сначала робко, но когда музыканты заиграли в полную силу, мы тоже поддали жару и запели про «Очи черные» в полный голос. Было ли это профессионально пропето или нет, не нам судить, но после исполнения нам бурно аплодировал весь зал, а на столе уже стояли полные кружки свежего пива! Мы не испытывали больше судьбу и терпение администратора, выпили свое честно заработанное пиво и спустились вниз, в фойе отеля.

Когда мы вернулись и  на нашем маленьком рыбачке рассказывали, как мы сегодня пели на 25 этаже в «Гаване Либре» , нам никто не верил и все думали, что это все вранье. Ну и бог с ними, мы не очень переживали, нам было достаточно той «минуты славы» которую мы получили. {mospagebreak}

Путешествие в тропики

Продолжались наши рыбацкие будни, и вот очередной отстой и мы снова  в бухте Гуане.

Делать очередную вылазку в морской поселок мы уже не рискнули, поэтому  решили изучать местную фауну. Запасшись продуктами, пресной водой и прочими атрибутами, спустили шлюпку и небольшой группой, 6-7 человек, отправились к берегу.

Это было неповторимое путешествие. Мы зашли в устье небольшой речки, достаточно глубоководной для прохода шлюпки, и направились вглубь тропических зарослей.

Неизвестная нам растительность, деревья, свисающие лианы, чудесные цветы и запахи, запахи, неповторимые запахи, нам никогда ранее не приходилось видеть подобное, ощущать подобное, все были в восторге. Нам было жалко рвать эти цветы и мы не стали этого делать, а вот банановых гроздей мы наломали на весь экипаж и угощали потом  наших товарищей на борту своего траулера. На деревьях и кустах щебетали неизвестные нам птицы, а самое неприятное было слышать резкие крики попугаев, которые вносили диссонанс в прелесть окружающей нас природы. От обилия ощущений, наблюдений кружилась голова, но это было приятно, странным образом не напрягало, а вносило элемент познания неизведанного.Как сейчас, в зрелом возрасте, часто не хватает этого чувства, чувства познавания неведомого!

Вернулись по реке к отправной точке начала нашего похода в тропические заросли и после приглушенного света в зарослях нас встретила неповторимая голубизна великолепной бухты, соленый свежий легкий бриз и яркое, горячее солнце…

Шлюпку поставили на якорь, выгрузили продукты на берег, развели костерчик, приготовили  еду из того ассортимента, что  выделил наш кок.. Обследовали всю береговую полосу, ныряли, доставали самые разнообразные ракушки, которых здесь было видимо-невидимо, вероятно  по причине того, что здесь редко кто высаживался и так тщательно  все обшаривал под водой и на берегу, как это сделали мы!

Мы чувствовали себя «Робинзонами», бегали наперегонки, ныряли в голубую чистейшую воду и как дети радовались жизни, свободе.

Наверное это было действительно погружение в природу, и она, природа, нам в этом помогала. Был штиль, волны лениво лизали береговой песок и наши тела, растянувшиеся на песке, прямо на линии встречи моря и берега! О боже – это чувство полного слияния с природой я никогда и нигде больше не испытывал! Спасибо тебе,жизнь, что ты подарила мне эти волшебные минуты!{mospagebreak}

Заключение контракта

Так прошли первые 3 месяца нашего рейса.План по добыче и переработке рыбы был благополучно провален, так как не было организована сдача рыбы, снабжения и всего того, что сопутствует хорошо организованному промыслу. Это только потом, спустя годы, стало понятно, что никому не была нужна  мусорная рыба «ронка», а нужно было присутствие нашего флота и, как можно в большем количестве.

В очередной раз мы зашли в порт и предстоял плановый профилактический ремонт Главному двигателю с выемкой поршней, Работа довольно объемная, нас 4 человека, вместе со стармехом. Жара стояла необыкновенная, хотя для этого времени года вполне обычная. Мы вытащили очередной поршень из машины на палубу и лежали под самодельным тентом  на палубе, как вытащенная рыба из воды. Рядом с нами стояла 30-литровая кастрюля с холодной водой и выжатыми в нее лимонами, слегка подсахаренной. Ничего нет прекрасней, чем выпить 1-2 кружки ледяной воды с лимоном  и сахаром после тяжелой работы в машинном отделении.

Наблюдаем, как по судовому трапику с берега на борт спустился плотненький, небольшого роста, седовласый мужчина, лет 65-ти, бодренький, улыбчивый, с веселыми,живыми глазами. Он подошел к нам, поздоровался, представился, что он из советского офиса (какого офиса он не объяснял), зовут Игорь Александрович.

Присел на рядом стоявший  ящик, заговорил и, уже через 5 минут нам казалось, что мы его давно и хорошо знаем. Он как-то ненавязчиво задавал нам вопросы: о родителях, семье, кто, где и как учился, какие у кого планы на будущее. Мы разговорились, жалуясь на жару и на прочие рядовые неудобства, на  отсутствие кондиционеров в жилых помещениях  и прочее,прочее…Очень оживился, когда я рассказал, что мой папа воевал на Курской дуге и там погиб. Игорь Александрович сказал, что он тоже там воевал, был ранен, расспрашивал подробности о тех местах, где папа погиб. Я там никогда не был, многого не знал, а братскую могилу папы  нашел только по возвращению с Кубы.

Спросил о желании поработать здесь на кубинских траулерах, которые СССР подарил Кубе. Это были суда типа  СРТР, но их нужно привести в порядок, отремонтировать, к тому же у кубинцев нет специалистов на эти корабли. Мы уже знали, что со всех траулеров, которые здесь работали( а их было не менее пяти десятков) многие специалисты писали заявления с просьбой оставить их работать по контракту на этих траулерах. Я видел этих колоритных, в зрелом возрасте, опытных рыбаков, а  некоторые из них были орденоносцами, поэтому у меня даже не возникало мысли писать какие-нибудь заявления, которые заранее были обречены на неудачу. Об этом я и сказал, что мечты должны быть реальными, он улыбнулся и спросил: « А ты хотел бы здесь работать?»

Мне оставалось только промычать: «Хочу, да только не мне здесь оставаться!», на что Игорь Александрович улыбнулся и ничего мне не ответил, попрощался и поднялся  в рулевую  рубку беседовать с капитаном.

Наш  ремонт продолжался, а через 2 дня капитан вызвал меня к себе и сказал, что меня вызывают в офис, где работали советские торговые и другие представители различных отраслей промышленности, включая рыболовную. Он меня спросил, не натворил ли я где-нибудь или что-нибудь нехорошего, так как причину моего вызова ему не сообщили.

Я был в недоумении, лихорадочно напрягал память – что и где могло произойти?

Ничего не вспомнив, я  удрученно появился в офисе и спросил, кто и зачем меня вызывал?

Мне показали на одну из дверей, я с робостью подошел, прочитал вывеску «Отдел кадров», открыл дверь и увидел за столом  улыбающегося Игоря Александровича. Не буду утомлять подробностями нашего разговора, а предложил мне Игорь Александрович  остаться работать на кубинских судах в память о моем отце, которого он считает почти своим однополчанином и предлагает оказать мне свое покровительство! Я был в шоке, очень рад, не мог вымолвить даже слов благодарности, а мой покровитель отправил меня на борт судна, велел доложить капитану и собирать свои вещи, так как через несколько часов за мной прийдет машина и меня увезут на мое постоянное местожительство.

Игорь Александрович, с которым мы потом встречались  в Москве, после окончания моей работы на Кубе, оказался генералом КГБ, и у него это была служебная командировка по отбору  специалистов  на суда Кубинского Флота..

На судно я летел  птицей, мне не верилось, что такое бывает, но вот у меня это чудо случилось и за все это я должен благодарить своего отца, он помогает мне в жизни из своего небесного далека.

На траулере были в полной прострации от  новости, что я остаюсь работать по контракту на Кубе и нужно отдать должное моему стармеху, который не встал в позу, требуя подменного 2-го механика, а взял эти обязанности на себя, и, как говорится, отпустил меня с богом, за что я ему до сих пор бесконечно благодарен!

Через время подъехала машина и меня увезли в район Мирамар, в дом, на временное местожительство на время моего контракта.

Контракт на 2 года  я подписал в офисе на следующий день!

Был февраль 1965 года.

О работе и жизни на Кубе расскажу в следующих очерках.

Авторизируйтесь, чтобы оставить комментарий

Joomla SEF URLs by Artio