- 26 апреля – Международный день памяти о чернобыльской катастрофе
Говорят, что запах Чернобыля невозможно забыть. Как пахнет радиация, до сих пор помнит житель села Горькая Балка Виктор Гаврилович Серенко, ликвидатор последствий аварии на ЧАЭС. Тогда ему было 33 года, сейчас – 73.
Ехали, как на фронт. Авария на Чернобыльской АЭС считается самой крупной техногенной катастрофой в истории человечества. В Чернобыль нескончаемым потоком везли со всех концов Советского Союза самых крепких мужчин.
– Я попал в третью партию, – вспоминает Виктор Гаврилович. – У меня были жена и двое детей (это был ключевой фактор), был крепок и здоров, а в армейские времена я был санинструктором. И Родина выбрала меня. Пришла повестка с военкомата, и на Рождество 7 января 1987 года я отправился туда, где требовалась мужская помощь.
– Мы ехали, как на фронт, – продолжает Виктор Гаврилович. – Группа состояла из 250 человек с Краснодарского края. Нас посадили в вагоны и с пересадками в Харькове довезли до Киева. Оттуда в полном составе на электричке добрались до Коростени, что в 200 километрах от Чернобыля, а оттуда в воинскую часть, расположенную близ Припяти, в трех километрах от Чернобыльской АЭС. Там базировались Латышский, Одесский полки, были сибиряки и мы, жители Кубани.
На Виктора Гавриловича нахлынули воспоминания. После паузы он продолжил:
– Многие спрашивают: было ли страшно? Было! Мы знали, что радиация опасна, но что настолько… Как на войне там было все: и коварный враг, и героизм, и смерть…
«Схватил свой четвертак».
– Максимальная доза для ликвидатора – 25 рентген, – продолжает Виктор Гаврилович. – И я схватил свой четвертак.
К сожалению, это пришлось нашему герою еще долго доказывать в суде уже после прибытия домой. Виктор Гаврилович с сожалением вспоминает тот момент.
Помню, стою в зале краевого суда с надеждой на справедливое решение. А судья мне небрежно бросает: «Я вас туда не посылал. Что от меня хотите?» А чего я хотел-то? Справедливости.
Я же Родине долг отдавал…
Прошло 40 лет с того момента, а Виктор Гаврилович до сих пор помнит, как пахнет радиация.
– Это смесь запаха йода и горячего металла, – рассказывает он. – Его запомнила каждая клетка моего организма. Когда приехал домой после ликвидации аварии, жутко болела голова. Казалось, что фуражку надеваю, а она светится.
Однажды наш герой прочитал в какой-то газете, что помогает выводить радиацию из организма настойка цветов каштана. Он их насобирал, высушил и стал заваривать.
– Я, как русский человек, тогда думал: чем больше, тем лучше. И пил по стакану несколько раз в день, – вспоминает Виктор Гаврилович. – Вдруг руки, ноги у меня отяжелели. Конечно, испугался. Из Чернобыля живой приехал, а тут отказывают. Нашел ту газету и стал читать внимательно. Оказалось, надо было принимать настойку всего по два-три глотка в день! Как ни странно, сильные головные боли прошли. То ли самовнушение, то ли реально настойка помогла!
С радиацией наш герой встречался еще раз уже дома. В 90-х Виктор Серенко работал в одном из местных хозяйств. Вспоминает, как в бригаду привезли удобрения.
– Я прямо нутром чувствую, что от грузовых машин радиация идет. И запах знакомый, – рассказывает Виктор Гаврилович. – Спрашиваю у водителей, болит ли голова у них. Они подтвердили.
Я к начальнику, говорю, так мол и так, две машины стоят с радиоактивными удобрениями. Конечно, мне не поверили. А как доказать без приборов? Поехали с начальством в бригаду. Взяли голубя и подкинули птицу над машинами. Он и упал замертво. Тогда уже вызвали военных дозиметристов из Армавира.
Они приехали, информацию подтвердили, а удобрения забрали, чтобы ликвидировать.
120 самых страшных дней. Командировка у нашего героя длилась четыре месяца. К майским праздникам он уже был дома. Но те 120 дней навсегда останутся в его памяти.
Ежедневно Виктор Серенко вел записи об облучении в своем блокноте, снимая показания индивидуального дозиметра. Выполняли мужчины разные задачи: готовили еду и возили ее военным к ЧАЭС, убирали снег, работали у реактора, пересаживали… траву.
– За каждым был закреплен определенный участок территории, – вспоминает Виктор Гаврилович. – Мы «резали» землю с травой квадратами 20 на 20 сантиметров, в глубину – 15 сантиметров. Эти пласты вывозили, а на их место укладывали привезенную свежую траву. Через несколько дней она желтела, как будто на 40 градусной жаре, а была ранняя весна. Ее радиация просто съедала. Зачем это делали? Почва там песчаная, и чтобы ветер не разносил зараженный песок, его укрывали травяным покровом.
Страшнее всего были работы на ЧАЭС, где разбирали завалы. Виктор Гаврилович вспоминает, как попытки применить роботов – и отечественных, и иностранных – закончились провалом. Не выдерживала и техника, микросхемы перегорали от излучения. Эту задачу переложили на людей. Измерения показывали, что на некоторых участках можно было находиться не более трех с половиной минут. Те, кто работал в самой опасной зоне, надевали свинцовые безрукавки, фартуки, нарукавники, назатыльники. Руки прикрывали резиновыми перчатками, лицо – пластиковым забралом.
Сколько тогда погибло ликвидаторов, Виктор Гаврилович точно не знает. Сам Серенко сталкивался с трагическими эпизодами.
Снимок сделан в 2016 году. Ликвидаторы аварии на ЧАЭС из села Горькая Балка собирались вместе на 30-ю годовщину. / Фото предоставлено В. Серенко
– Крыши верхних смотровых площадок, до которых нужно было добираться по вертикальным лестницам, дезактивировали курсанты пожарных училищ – перворазрядники и мастера спорта, – вспоминает Виктор Гаврилович. – Это была колоссально сложная и опасная работа. Ее окончание один из ликвидаторов решил отметить, водрузив на площадке красный флаг. Но когда спустился по лестнице, упал замертво.
Виктор Гаврилович вспомнил еще одну историю. После Чернобыльской катастрофы влияние радиации на организм человека стали активно изучать.
Однажды к горькобалковцу приехал странный гость. Это был молодой доктор из краевой больницы. Он писал диссертацию на тему радиоактивного влияния на человека. Виктор Гаврилович стал его, как он говорит в шутку, «подопытным».
Врач задавал очень много вопросов, переписывал результаты обследований. В итоге диссертацию защитил.
Чернобыльские «чудеса». Из так называемых чернобыльских чудес Виктор Серенко вспоминает лес и… мертвую тишину.
Мы работали в 35-километровой зоне отчуждения. Было жутко смотреть на брошенные дома и автомобили, – рассказывает он. – Еще несколько месяцев назад здесь кипела жизнь, а теперь – пугающая тишина. Ближе к реактору не летали даже птицы, они падали замертво.
А еще помню, что многие населенные пункты были окружены лесом. Ели достигали высоты более 25 метров. После аварии они высохли. А новые деревья, будто придавленные радиацией, стали расти не вверх, а в стороны. Получился лес из кривых карликовых деревьев, окруженный высокими сухими стволами. Но, что интересно, в зоне отчуждения все росло. Даже если шишка упала на крышу дома, она прорастала! Еще говорили о том, что в этих лесах стали расти грибы-гиганты, наблюдали мутацию и у животных. Оно и немудрено. Радиация в тех местах, где мы работали, доходила до 1 000 рентген.
Жизнь после. Виктор Гаврилович в селе Горькая Балка объединил всех ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС. Каждую годовщину собираются вместе. Нет, они не вспоминают прошлое. Они поминают товарищей, которые уже ушли из жизни. С каждым годом список растет.
Сегодня в Горькобалковском сельском поселении проживают шесть человек со статусом ликвидатора аварии на ЧАЭС. Это Виктор Гаврилович Серенко, Владимир Иванович Ильский, Николай Иванович Тищенко, Николай Алексеевич Кривко, Виктор Николаевич Панкратов и Александр Алексеевич Милёхин.
Ушли из жизни Дмитриев Анатолий Яковлевич, Калашников Александр Андреевич, Дудий Павел Васильевич, Кульпин Иван Пантелеевич, Форманов Ахван Гунанович, мужчины, которые по первому зову Родины поехали спасать целый мир…
